В книге "Лунный свет на заре" я коротко изложил суть современных споров между конструктивистами, считающими однополую любовь продуктом истории и культуры, и эссенциалистами, склонными рассматривать ее как нечто объективное, биологически обусловленное. Я не отдал явного предпочтения ни тому, ни другому подходу не потому, что не имею на сей счет определенного мнения (что само по себе тоже законно), а потому, что считаю эту альтернативу ложной. Биологические и культурологические теории не опровергают друг друга, потому что отвечают на разные вопросы:

"На вопрос "Как человек становится геем?" наука дает, по крайней мере, три разных ответа.

1.    Гомосексуальность дана индивиду изначально как неотвратимая судьба, индивидуальное развитие только обнаруживает и реализует то, что было заложено природой или сформировано в очень раннем детстве.

2.    Она формируется средой и воспитанием, - травматическими переживаниями детства, семейными условиями, сексуальным совращением подростка взрослыми или сверстниками.

3.    Она является результатом индивидуального саморазвития, более или менее сознательного выбора, это не судьба, а самоопределение.

Хотя эти подходы кажутся взаимоисключающими, каждый из них по-своему справедлив, потому что сексуальная ориентация многомерна и ее аспекты и компоненты формируются разновременно и по-разному. Непроизвольное эротическое влечение к лицам собственного пола часто бывает врожденным или возникает уже в самом раннем детстве. Целостный сексуальный сценарий формируется под влиянием среды и воспитания, в процессе активного взаимодействия с другими людьми. Что же касается самосознания ("Я гей" или "Я лесбиянка") и соответствующего стиля жизни, то они, безусловно, предполагают выбор и индивидуальное самоопределение" (стр. 333).

Человеку, не имеющему опыта научного мышления, понять это трудно. Для него гомосексуальность - либо природная данность, либо продукт среды и воспитания, либо результат свободного личного выбора. На самом деле же деле все эти моменты переплетаются. Поясню это на примере менее идеологизированного явления - левшества.

На вопрос: "Какой рукой вы пишете?" 90 процентов людей обычно отвечают "правой", 10 процентов - "левой", но около 30 процентов правшей иногда пишут и левой. Ученые связывают это с асимметрией полушарий головного мозга, причем тот же самый отдел гипоталамуса, где, по Д. Хеймеру, расположен "ген гомосексуальности", заведует и леворукостью. До самого последнего времени связь этих явлений казалось проблематичной. Но летом 1998 года на 24 годичном собрании Международной Академии сексологических исследований были доложены (М. Лалюмьер, Р. Бланшар и К. Зуккер) результаты метаанализа всех исследований этой темы и оказалось, что вероятность левшества у гомосексуальных мужчин и женщин на 39 % выше, чем у гетеросексуалов. Для объяснения предлагаются три разные биологические теории.

Но как связано левшество с психическими свойствами и самосознанием личности? Во многих древних обществах левши считались социально неполноценными и опасными людьми, им приписывали всевозможные пороки и болезни, убивали или пытались лечить. Этим создавалась особая социальная идентичность, стигма, которая заставляла людей скрывать свою леворукость, стараться избавиться от нее и т.п. Объяснить эти социальные сценарии и их влияние на повседневную жизнь могут обществоведы и культурологи.

Что же касается конкретного индивида, то его самосознание и образ Я зависят не столько от того, какой рукой он пишет, сколько от того, как он осознает эту свою особенность - принимает, отрицает, жалеет о ней, всячески демонстрирует ее или просто не обращает на нее внимания. То есть налицо индивидуальный выбор, диапазон которого задается отчасти природными (насколько велик "перевес" левой руки над правой), но значительно больше социальными условиями. С ослаблением стигмы левшество не исчезает, но оно утрачивает статус особой идентичности.

С гомосексуальностью дело обстоит принципиально так же. Абстрактная формула о всеобщей природной бисексуальности человека не снимает вопроса о том, почему эта бисексуальность проявляется у разных людей по-разному и в разной степени. Индивидуальная предрасположенность к тому или иному типу любви и степень ее исключительности, разумеется, не являются делом свободного выбора. Но как человек воспринимает и реализует свои наклонности, зависит от его макросоциальной среды, воспитания и личного опыта. На этом уровне анализа работает именно социальный конструктивизм.

И еще одно очень важное замечание.

"Нормализация" однополой любви - частный случай общего изменения отношения культуры к индивидуальным особенностям. Традиционная культура отличалась жестким нормативизмом и нетерпимостью к различиям и вариациям. Хотя древний половой символизм, наряду с идеей противоположности полов, знает и идею их взаимопроникновения, андрогинии, принцип "мужчина или женщина" и связанная с ним гендерная стратификация строго охранялись. На самом деле степень "маскулинности" и "фемининности" конкретных мужчин и женщин всегда была неодинаковой, и в этом разнообразии заинтересована не только культура, а и эволюция. Чем больше развивается наука, тем больше вариаций она обнаруживает внутри каждого типа, причем эти вариации не являются ни патологическими, ни социально опасными. Споры о свойствах "настоящего мужчины" и "настоящей женщины" сегодня уместны разве что на ТВ. Привычная формула "а если все будут так поступать?" не работает именно потому, что люди разные и не хотят действовать одинаково.