История сексуальной революции успела обрасти множеством предрассудков и стереотипов. Самый навязчивый из них - мнение о том, что она носила чисто деструктивный характер, что главная и единственная ее заслуга - это освобождение человеческой сексуальности от норм традиционной морали, от разнообразных запретов, комплексов и табу. С этим трудно спорить: как и любая другая революция, сексуальная, естественно, тоже привела к разрушению прежних норм жизни. Но, как и любая настоящая революция, она не ограничилась только разрушением. Она не просто освободила сексуальность, она поставила ее в центр внимания, превратила эту сферу человеческой жизни в предмет изучения и анализа. Она вывела на свет и подвергла пристальному исследованию то, что раньше обходилось молчанием, проходило на уровне рефлексов, без обсуждения и осмысления, - а значит, вне интеллекта, вне человеческой культуры. Раньше "это" только делали - сегодня об "этом" думают, говорят, пишут книги. Раньше осмыслению подвергались только медицинские и технические аспекты секса, - сегодня изучение психологии сексуального поведения, во всех ее нюансах, превратилось в целую индустрию.

Вокруг секса выросла целая культура, целая идеология. Ничего тайного и природного в сексе больше не осталось. Все, что связано с сексом, подвергается активному воздействию интеллекта и культуры, обрастает сложными психологическими наворотами. Если учесть эти перемены, получится, что сексуальная революция означала не раскрепощение животного начала, не "возвращение к природе", а как раз наоборот, новую ступень сублимации, новое вторжение культуры в природную сферу, еще большее подчинение животного начала человеческому. Она разрушила старые нормы и ценности только для того, чтобы на этом месте построить еще более сложное культурное сооружение.

Анализ этих перемен позволил французскому философу Мишелю Фуко, в своей фундаментальной работе "История сексуальности" заявить, что сексуальная революция, произошедшая в последние полтора-два столетия, заключалась не в освобождении сексуальности, а в ее рождении. То, что раньше рассматривалось всего лишь как "естественная человеческая потребность", по аналогии с едой и сном, превратилось в настоящую идею-фикс, в некий центр кристаллизации, вокруг которого сгруппировались вещи, до этого к половой сфере никакого отношения не имевшие. Сексуальность родилась и оформилась как особая сущность, особая сфера жизни, не сводимая ни к чему другому, в глубине своей неведомая, нераскрытая, полная неожиданных возможностей, угроз, открытий, озарений. Раньше, в рамках западной культуры, половая сфера была лишь одним из частных аспектов человеческого поведения, - сегодня сексуальность превратилась в основополагающий фактор, который доминирует над всеми остальными аспектами человеческой личности.

К чему ведут эти метаморфозы? Сегодня все содержание человеческого мышления и культуры постепенно обретает связь с сексуальностью. Сексуальность вторгается во все области человеческой культуры, - не только в искусство, где это всегда было в порядке вещей, но даже в политику и общественную жизнь. Сексуальность сама постепенно превращается в особую сферу культуры, со своими собственными правилами и законами, которая имеет столь же независимый фундаментальный статус, как искусство, религия, философия, наука. Секс превратился в самостоятельный, не сводимый к другим модус бытия, который невозможно объяснить и понять через что-либо другое. Его уже нельзя рассматривать просто как поиск удовольствия, - точно так же, как принцип удовольствия мало что дает для понимания искусства и спорта.

Из потребности тела секс постепенно превращается в способ обращения с информацией, в чистый обмен потоками информации между сознаниями. Когда-то секс был всего лишь одной из функций тела - теперь его отношения с телом принципиально меняются, сегодня тело, история которого заканчивается, которое того и гляди исчезнет в виртуальных экспериментах будущего, превратилось в один из инструментов секса. Для того, чтобы секс возник, потребовалась тело, с его чисто физиологической функцией, - именно вокруг этой функции выкристаллизовалась современная сексуальность. Но поскольку секс вырос и выделился в суверенное единство, он для своего существования уже не нуждается в теле.

То, что обычно называют сексуальной революцией, - избавление от предрассудков, которыми наделила секс история, - на самом деле только первый этап настоящей сексуальной революции. Старые правила игры были разрушены только для того, чтобы расчистить поле для нового творчества, дать место для более сложных и изощренных игр. Сегодня происходит вторая сексуальная революция, которая является продолжением первой и одновременно - ее преодолением. Вторая революция идет дальше первой в тех точках, где та в испуге остановилась. Понятно, что этот второй этап сексуальной революции - нечто гораздо более сложное и медленное, здесь не может помочь инициатива разбуженных масс, которые ломают табу и запреты, здесь все делается усилиями одиночек и немногочисленных групп, каждая из которых движется в собственном направлении. Отсюда и родился миф о конце сексуальной революции. На самом деле со снятием табу и запретов сексуальная революция только начинается.

Сексуальная революция не закончилась, просто она стала перманентной, рассыпалась на множество фрагментов и направлений, каждое из которых стремится отыскать собственный путь к новым возможностям. Эксперименты культурного андеграунда, футурология киберпанка, технические новшества, вроде секса по Интернет, и множество других эксцентричностей современной культуры, - все это образует странную, в чем-то противоречивую конфигурацию, все это куда-то стремится, чего-то ищет.

Не всегда эти поиски ведут к чему-то действительно новому. Идеологи экстремальной культуры до сих пор еще, по привычке, продолжают эксплуатировать риторику "преодоления", "освобождения", "снятия барьеров", не задумываясь о том, что все степени свободы, которые можно получить простым нарушением моральных табу, уже достигнуты, а чтобы открыть новые степени свободы, требуются позитивные, а не деструктивные усилия. Сегодня, особенно в западной культуре, уже нет настоящих сексуальных табу, есть скорее некие правила приличия, правила обращения с порнопродукцией, чтобы защитить от этого детей и подростков. Сегодняшние "табу" - это что-то вроде ограды на детских площадках, их назначение - не уничтожить сексуальное разнообразие, как это было раньше, а отгородить в обществе, доверху наполненном сексом, некие свободные чистые островки. Все "это" видели, всем "это" уже давно надоело и люди хотят видеть вокруг что-то другое, кроме голых задниц.

Когда сегодня кто-то подбирает старую сексуально-освободительную риторику, это выглядит довольно комично и нелепо. Тут вспоминается Мадонна, которая тоже страшно гордится тем, что некоторые из ее клипов вызывают протест американских блюстителей нравственности. Можно было бы еще понять, если бы она гордилась этим в сталинской России в 37 году, но ведь она живет в стране, которая переполнена порнопродукцией, в стране, где целый год по всем информационным каналам обсуждали минет с президентом, длину его пениса и особенности эрекции, и чуть ли не показывали эту сцену живьем по телевизору.

Дать свободу - это нечто большее, чем просто пересечь очередную запретную черту, которых, к тому же, почти уже не осталось. Сегодня дать свободу - это значит предоставить новые возможности, новые измерения опыта. Свобода там, где происходит усложнение опыта, где у игры появляются дополнительные этажи, где в эксперименты над собой вплетается интеллект и культура, а к ограниченному набору возможностей природы добавляется изобретательность человеческого ума. Это верно для всех сфер человеческой жизни, от которых ищут удовольствия и разнообразия: в спорте, в искусстве, даже в политике. Сегодня это происходит и с сексом, со всей паутиной отношений, которые выстраиваются вокруг него.